инфракрасного маячка на фоне черно-серой поверхности.
А вот и маячок!
Сигналы его отчетливо видны в зеленоватом поле зрения ПНВ, Гроз щелкнул переключателем на шлеме, и в окулярах появилась электронная карта местности с вектором курса снижения. Десантник потянул за клеванты, связанные со стропами управления, развернув парашют-«крыло», подкорректировал свой полет. Проверил по высотомеру на запястье: 300 метров, пора отцеплять контейнер спереди на подвесной системе. Рывок — и кофр с грузом уже спускается на собственном круглом парашюте.
Теперь Гроз сумел точнее построить траекторию захода на посадку. Перед приземлением он сделал «подушку», затянул обе управляющие клеванты, и «крыло» выгнулось, резко затормозив в воздухе. Но все равно земля жестко ударила по подошвам ботинок — все же Гроз выполнял прыжок с оружием и в полной экипировке, включающей бронежилет и шлем.
Тут же погасил купол, собрал стропы, как учили, «косичкой» и уложил шелестящую ткань в ранец, закрепив резинками.
Раскрыв грузовой контейнер, десантник дополнил свою экипировку, сориентировался на местности и направился по заранее намеченному маршруту. Он высвечивался в поле зрения очков ночного видения.
Глава 3
«Грозная» аббревиатура гроз
— Слышишь, Гроз, а ты ведь из шахтерской семьи? — спросил как-то Димка.
— Да, — не очень охотно ответил гранатометчик.
Они вместе заступили в суточный наряд по охране мехпарка. Кстати, по сравнению со штабом или с КПП — райское местечко! От начальства далеко — это не на проходной стоять и не при штабе вскакивать и козырять отцам-командирам. А после отбоя и вовсе в мехпарке тихо и спокойно: боксы с техникой опечатаны, фонари со скрипом качаются на ветру. Беспородная дворняжка Гильза вместе с выводком щенят греется в конуре. В общем, обстановка сама располагает к философской беседе.
— Да, батя шахтером был, горнорабочий очистного забоя, а мама — ламповщицей. Есть такая женская профессия на шахте, ламповщицы выдают горнякам перед рабочей сменой головные светильники, те самые «коногонки», которые крепятся на каску. И самоспасатели — аварийные дыхательные устройства замкнутого цикла, которые носят с собой под землей абсолютно все, — пояснил гранатометчик.
— А ты в шахте был?
— Да, нас водили на экскурсию в 10-м классе, как раз на добычной участок, где батя работал.
— Интересно, наверное…
— Да, интересно. Когда мы все, школьники, зашли в клеть вместе с начальником участка и учительницей биологии, спуск начался очень быстро. Прозвучал предупредительный звонок, и мы рухнули вниз! Помню перед клетью в непроглядной тьме под лучом «коногонки» на каске мелькали массивные металлические балки, вниз уходили трубы различного диаметра… Но мы опускались не просто в вентиляционный ствол шахты. Как рассказала нам потом биологичка, мы пронеслись вниз сквозь сотни миллионов лет эволюции! Кайнозойский геологический период — приблизительно 20 миллионов лет назад: тогда здесь властвовали мамонты и саблезубые тигры. Меловой период мезозойской эры — период великого вымирания динозавров, гигантских рептилий, которые правили землей около 120 миллионов лет. Но мы спустились еще ниже. Во времена, когда первые позвоночные земноводные только, неуклюже переваливаясь, вышли на сушу. Тогда во влажных лесах из гигантских хвощей и папоротников летали гигантские стрекозы с размахом крыльев более метра… Именно этот период в истории планеты Земля и называется каменноугольным — приблизительно 300–350 миллионов лет тому назад. Почему он так назван, вероятно, объяснять не нужно…
— Интересно! — восхитился Димка. — А что в шахте самое удивительное тебе запомнилось?
— Сверчки, — коротко ответил гранатометчик.
— Не понял… — недоверчиво протянул напарник.
— Вот и я сначала не понял, думал, все — слуховая галлюцинация! Мало ли, перепад давления, глубина отнюдь не маленькая, около километра… Но в шахте, среди нагромождения металлоконструкций, трубопроводов и кабелей, рядом с вагонетками, в темноте, рассеиваемой только светом «коногонок», пели сверчки! Начальник участка, который спустился с нами, пояснил, что сверчки приезжают сюда вместе с лесом для крепи угольной лавы, вот и поют.
— Охренеть — санаторий «Хвойная роща»! — Димка хоть и вырос в интеллигентной семье, но общение в десанте особого выбора выражений не предполагает.
— Вот именно, — кивнул Трошин.
— Ну и как там вообще? Каково это — работать в шахте? — продолжал допытываться Димка.
— Тяжело. Я ведь и в очистном забое тогда впервые побывал — это там, где комбайн непосредственно вгрызается в угольный пласт. И весь этот забой, все 250 метров его длины я прополз. Ведь там нельзя даже сидеть нормально. Представь, что ты залез под кровать и там работаешь шесть часов подряд. Так вот в лаве, где добывают уголь, места гораздо меньше, чем под кроватью!.. Но дело не только в этом. Знаешь, сравнение шахты с подземным городом довольно избитое. Важно другое: для работы под землей от горняков требуется не только физическая сила, выносливость, трудовая смекалка, но и глубочайшие технические знания вместе с огромным опытом эксплуатации сложнейших механизмов. По сути дела, без всех этих приводов, электрических, гидравлических и прочих машин не то что работа — просто нахождение в шахте, а тем более на глубине более километра, просто невозможна. Ошибаются те, кто представляет шахтеров грубыми и даже ограниченными. Да, труд горняков — совсем не парадный, он далек от сверкающего паркета и интеллигентной утонченности. Но здесь сама жизнь заставляет учиться каждый день. Учитывать множество факторов геологии, разных инженерно-технических дисциплин. Опыт здесь — в тесноте и первородном мраке горных выработок нарабатывается потом, и не только… Именно поэтому горняки как никто другой знают себе цену.
Димка, замолчав, потрясенно слушал рассказ Трошина. А Юру, как говорится, несло.
— Ты наверняка знаешь, Дима, что уголь и алмаз — это одно и то же. Только алмаз как бы спрессован давлением земных пластов до абсолютной твердости. Так в горных выработках трансформируется и сама суть человека. Путь лица шахтеров черны от угольной пыли, но их сердца — это сверкающие алмазы самого высшего сорта!
— А горнорабочий очистного забоя — это ГРОЗ сокращенно? — догадался Дима.
— Да, у меня батя ГРОЗом в угольном забое работал. Их еще сами шахтеры метко и с юмором прозывают «четвероногими» или «горбатыми». Шахтеры шутят, если ГРОЗу, проработавшему несколько лет в лаве высотой меньше метра, необходимо на поверхности перекидать кучу угля, например, он становится на колени и орудует лопатой именно в этом положении. А некоторые ГРОЗы даже огород вскапывают, стоя на коленях!
— В самом деле, а почему так? — заинтересовался Дима.
— С колен, как говорят опытные горняки — а иных в ГРОЗы не берут, можно очень быстро вскочить и выбраться из лавы при особых случаях. Сидя на заднице, так не среагируешь, — объяснил гранатометчик. — Но все же эта подземная профессия — одна из самых уважаемых в шахтерской среде. Ведь ГРОЗ, можно сказать,
